Неточные совпадения
То направлял он прогулку свою по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин, по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития
воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам — глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться
вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью
воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы глядеть, как свежая орань черной
полосою проходила по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или другую сторону.
Через вершины старых лип видно было синеватую
полосу реки; расплавленное солнце сверкало на поверхности
воды; за рекою, на песчаных холмах, прилепились серые избы деревни, дальше холмы заросли кустами можжевельника, а еще дальше с земли поднимались пышные облака.
В саду стало тише, светлей, люди исчезли, растаяли; зеленоватая
полоса лунного света отражалась черною
водою пруда, наполняя сад дремотной, необременяющей скукой. Быстро подошел человек в желтом костюме, сел рядом с Климом, тяжко вздохнув, снял соломенную шляпу, вытер лоб ладонью, посмотрел на ладонь и сердито спросил...
Наконец показалась
полоса с левой стороны, а с правой
вода — и только: правого берега не видать вовсе.
Пока земля прикрыта дерном, она может еще сопротивляться
воде, но как только цельность дернового слоя нарушена, начинается размывание. Быстро идущая
вода уносит с собой легкие частицы земли, оставляя на месте только щебень. От ила, который вместе с пресной
водой выносится реками, море около берегов,
полосой в несколько километров, из темно-зеленого становится грязно-желтым.
День выпал хороший и теплый. По небу громоздились массы кучевых облаков. Сквозь них прорывались солнечные лучи и светлыми
полосами ходили по воздуху. Они отражались в лужах
воды, играли на камнях, в листве ольшаников и освещали то один склон горы, то другой. Издали доносились удары грома.
Идя вдоль берега моря, я издали видел, как у противоположного берега в
полосе мелководья, по колено в
воде, с шестами в руках бродили китайцы.
В долине реки Адимил произрастают лиственные леса дровяного и поделочного характера; в горах всюду видны следы пожарищ. На релках и по увалам — густые заросли таволги, орешника и леспедецы. Дальше в горах есть немного кедра и пихты. Широкие
полосы гальки по сторонам реки и измочаленный колодник в русле указывают на то, что хотя здесь больших наводнений и не бывает, но все же в дождливое время года
вода идет очень стремительно и сильно размывает берега.
В нижней части долины почва исключительно наносная: ил и
полосы свежего песка, придавившего траву и кусты, свидетельствуют о том, что в конце лета места эти заливались
водой два раза.
Продукты разрушения горы в виде мелкого песка, выносимого рекою, отлагаются там, где течение пресной
воды ослабляется морским прибоем, поэтому около устья Билимбе образовалась
полоса мелководья — бар, которая, как барьером, преграждает доступ к реке.
Следующий день был 15 августа. Все поднялись рано, с зарей. На восточном горизонте темной
полосой все еще лежали тучи. По моим расчетам, А.И. Мерзляков с другой частью отряда не мог уйти далеко. Наводнение должно было задержать его где-нибудь около реки Билимбе. Для того чтобы соединиться с ним, следовало переправиться на правый берег реки. Сделать это надо было как можно скорее, потому что ниже в реке
воды будет больше и переправа труднее.
Стены, выкрашенные по трафарету, растрескались, и в нескольких местах от самого потолка шли ржавые
полосы, которые оставляла просачивавшаяся сквозь потолок
вода.
На горизонте, со стороны Лалетинских
вод, медленно ползло грозовое облачко, и можно было рассмотреть косую
полосу дождя, которая орошала нивы; другая сторона неба была залита ослепительным солнечным светом, — глазам было больно смотреть.
День был тихий и ясный. На палубе жарко, в каютах душно; в
воде +18°. Такую погоду хоть Черному морю впору. На правом берегу горел лес; сплошная зеленая масса выбрасывала из себя багровое пламя; клубы дыма слились в длинную, черную, неподвижную
полосу, которая висит над лесом… Пожар громадный, но кругом тишина и спокойствие, никому нет дела до того, что гибнут леса. Очевидно, зеленое богатство принадлежит здесь одному только богу.
Гуще и гуще надвигается черный покров ночи на небо, ярче и ярче сверкают на холмах зажженные свечи, тусклей отражает в себе недвижное, будто из стекла вылитое, озеро темно-синий небосклон, розовые
полосы зари и поникшие ветвями в
воду береговые вербы…
Неравнодушно смотрел я на эту картину и со страхом замечал, что ветерок, который сначала едва тянул с восхода, становился сильнее и что поверхность Волги беспрестанно меняла свой цвет, то темнела, то светлела, — и крупная рябь бесконечными
полосами бороздила ее мутную
воду.
Ромашов выгреб из камышей. Солнце село за дальними городскими крышами, и они черно и четко выделялись в красной
полосе зари. Кое-где яркими отраженными огнями играли оконные стекла.
Вода в сторону зари была розовая, гладкая и веселая, но позади лодки она уже сгустилась, посинела и наморщилась.
Обе на минутку задумались. Глубоко-глубоко под ними покоилось море. Со скамейки не было видно берега, и оттого ощущение бесконечности и величия морского простора еще больше усиливалось.
Вода была ласково-спокойна и весело-синя, светлея лишь косыми гладкими
полосами в местах течения и переходя в густо-синий глубокий цвет на горизонте.
Под газетой стояла подпись: «Издатель — Н.П. Ланин, редактор — В.Н. Селезнев». Вид газета имела самый провинциальный. Полстраницы последней
полосы занимало чуть ли не единственное объявление с гербами и медалями о шипучих
водах и «ланинском» шампанском.
Чем более сгущалась темнота, тем громче кричали гады. Голоса их составляли как бы один беспрерывный и продолжительный гул, так что ухо к нему привыкало и различало сквозь него и дальний вой волков, и вопли филина. Мрак становился гуще; предметы теряли свой прежний вид и облекались в новую наружность.
Вода, древесные ветви и туманные
полосы сливались в одно целое. Образы и звуки смешивались вместе и ускользали от человеческого понятия. Поганая Лужа сделалась достоянием силы нечистой.
Шум начал стихать, и дождь хлынул ровной
полосой, как из открытой души, но потом все стихло, и редкие капли дождя падали на мокрую листву деревьев, на размякший песок дорожек и на осклизнувшую крышу с таким звуком, точно кто бросал дробь в
воду горстями.
Оба обернулись. За ними стоял старец и глядел вдаль, на закат, на горы и
воды, играющие золотыми, струистыми
полосами. На лице его стояла безмятежная, светлая улыбка.
Вышли в сад. На узкой
полосе земли, между двух домов, стояло десятка полтора старых лип, могучие стволы были покрыты зеленой ватой лишаев, черные голые сучья торчали мертво. И ни одного вороньего гнезда среди них. Деревья — точно памятники на кладбище. Кроме этих лип, в саду ничего не было, ни куста, ни травы; земля на дорожках плотно утоптана и черна, точно чугунная; там, где из-под жухлой прошлогодней листвы видны ее лысины, она тоже подернута плесенью, как стоячая
вода ряской.
…Ночь, ярко светит луна, убегая от парохода влево, в луга. Старенький рыжий пароход, с белой
полосой на трубе, не торопясь и неровно шлепает плицами по серебряной
воде, навстречу ему тихонько плывут темные берега, положив на
воду тени, над ними красно светятся окна изб, в селе поют, — девки водят хоровод, и припев «ай-люли» звучит, как аллилуйя…
Жарко. Все вокруг тихонько трясется, гудит, за железной стенкой каюты плещет
водой и бухает колесо парохода, мимо иллюминатора широкой
полосой течет река, вдали видна полоска лугового берега, маячат деревья. Слух привык ко всем звукам, — кажется, что вокруг тихо, хотя на носу парохода матрос заунывно воет...
Горданов пришел, наконец, в себя, бросился на Висленева, обезоружил его одним ударом по руке, а другим сшиб с ног и, придавив к полу, велел людям держать его. Лакеи схватили Висленева, который и не сопротивлялся: он только тяжело дышал и, водя вокруг глазами, попросил пить. Ему подали
воды, он жадно начал глотать ее, и вдруг, бросив на пол стакан, отвернулся, поманил к себе рукой Синтянину и, закрыв лицо
полосой ее платья, зарыдал отчаянно и громко...
Они гуляли и говорили о том, как странно освещено море;
вода была сиреневого цвета, такого мягкого и теплого, и по ней от луны шла золотая
полоса.
В тех местах, где весла трогают
воду, загораются волшебным блеском глубокие блестящие
полосы.
Когда барка из тихой
полосы попала на струю, она сначала идет вровень с
водой, а потом начинает обгонять ее, что можно всегда заметить по движению пены и сора, который несет с собой рубец струи.
По мыскам, заливным лугам и той
полосе, которая отделяет настоящий лес от линии
воды, ютятся всевозможные разночинцы лесного царства: тут качается и гибкая рябина — эта северная яблоня, и душистая черемуха, и распустившаяся верба, и тальник, и кусты вереска, жимолости и смородины, и колючий шиповник с волчьей ягодой.
Еще один поворот; и от огня по
воде навстречу нам побежала длинная колеблющаяся
полоса света — верный признак, что бивак был недалеко.
Ножка тоже стала сокращаться и вся ушла в светлую полоску на горизонте и затем вместе с нею яркой
полосой, все разрастаясь вширь, побежало по
воде к нам навстречу.
К закату солнца мы успели уйти далеко от мыса Успения. Приближались сумерки. В атмосфере установилось равновесие. Море дремало. Дальние мысы, подернутые синеватою мглою, как будто повисли в воздухе. Казалось, будто небо узкою
полосою вклинилось между ними и поверхностью
воды. Это явление рефракции весьма обычно здесь в сухое время года.
Вода промыла в ней глубокое ложе и вынесла на намывную
полосу прибоя груды щебня.
Они стоят не в
воде, а на намывной
полосе прибоя.
Приближались сумерки, на западе пылала вечерняя заря. К югу от реки Ниме огромною массою поднимался из
воды высокий мыс Туманный. Вся природа безмолвствовала. Муаровая поверхность моря, испещренная матовыми и гладкими
полосами, казалась совершенно спокойной, и только слабые всплески у берега говорили о том, что оно дышит.
Нас это мало беспокоило: справа была намывная
полоса прибоя, лишенная растительности, которая, правда, дальше суживалась до 3–4 метров и поэтому покрывалась
водой каждый раз, когда волна набегала на берег, но все же здесь можно было обойти огонь стороною.
Вода захлестывала до самого верхнего края намывной
полосы прибоя.
Километрах в семи от реки Гинугу на самом берегу моря стоит коническая сопка, своим внешним видом напоминающая сахарную голову. С правой стороны ее есть небольшой красивый водопад, а слева — широкая
полоса прибоя, заваленная каменными глыбами. Некоторые из них скатились в море, образовав нечто вроде маленькой бухточки, защищенной от волнения. Мы воспользовались ею и высадились на берег. Вандага велел вытащить лодки подальше от
воды на гальку. Здесь мы стали устраивать бивак.
Как только мы отошли от берега, мы сразу попали в непролазную чащу: неровная почва, сухие протоки,
полосы гальки, рытвины и ямы, заваленные колодником и заросшие буйными, теперь уже засохшими травами; кустарниковая ольха, перепутавшаяся с пригнутыми к земле ветвями черемушника; деревья с отмершими вершинами и мусор, нанесенный
водой, — таков поемный лес в долине реки Самарги, куда мы направились с Глеголой на охоту.
Помню
воду кругом себя, затем пошли какие-то зеленые
полосы и камни, точно бочки, поставленные друг на друга.
В такие тихие ночи можно наблюдать свечение моря. Как клубы пара, бежала
вода от весел; позади лодки тоже тянулась длинная млечная
полоса. В тех местах, где
вода приходила во вращательное движение, фосфоресценция делалась интенсивнее. Точно светящиеся насекомые, яркие голубые искры кружились с непонятной быстротой, замирали и вдруг снова появлялись где-нибудь в стороне, разгораясь с еще большей силой.
За кормой парохода — широкая
полоса зеленоватой пены, над нею лениво носятся чайки; иногда неизвестно откуда является питон, вытянувшись, как сигара, летит бесшумно над самою
водой и вдруг вонзается в нее, точно стрела.
Чем жарче погода, тем надобно удить ранее: среди лета, в ясные знойные дни, едва блеснет белая
полоса на востоке, охотник должен быть на месте уженья: мы разумеем уженье крупной рыбы и особенно на прикормленном месте; покуда рыбак бросит прикормку, разовьет и насадит старательно удочки, уже займется заря, начнут выскакивать пузыри со дна на поверхность
воды от идущей со всех сторон рыбы, и клев наступает немедленно.
Просунь сквозь окошечко хоть белую ручку свою…» Для великорусского крестьянина это слишком нежно; но и он очень любит смотреть на всякую рыбу в
воде, весело мелькающую на поверхности, сверкающую то серебряной, то золотой чешуей своей, то радужными
полосами; иногда тихо, незаметно плывущую, иногда неподвижно стоящую в речной глубине!..
Когда вы стоите над синею глубью речного омута или озера и солнце сзади освещает поверхность
воды, то непременно увидите на довольно значительной глубине сверканье синевато-серебряных
полос, кругловатыми линиями, в разных направлениях, пронзающих
воду, — это уклейки.
Справа по обрыву стоял лес, слева блестело утреннее красивое море, а ветер дул на счастье в затылок. Я был рад, что иду берегом. На гравии бежали, шумя,
полосы зеленой
воды, отливаясь затем назад шепчущей о тишине пеной. Обогнув мыс, мы увидели вдали, на изгибе лиловых холмов берега, синюю крышу с узким дымком флага, и только тут я вспомнил, что Эстамп ждет известий. То же самое, должно быть, думал Дюрок, так как сказал...
Кое-где, посреди
вод этих, выступают зеленые букеты дерев или волнуются по ним
полосы раззолоченной осоки.
Смельчаки, однако ж, не обламывались. Следуя гуськом за своим предводителем, шмыгавшим в
воде по колени, они продолжали подвигаться вперед. Немного погодя благополучно выбрались они на свежую
полосу, отделявшую их от берега шагов на сто.
Кругом зеленые пригорки, свежая какая-то вечерняя мгла, легкий шелест лип, и там, вдали, над
водой длинная
полоса светло-опаловой зари…